Первые часы после взрыва на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС ясно обнажили главный принцип советского руководства — защищать честь мундира, даже когда вокруг плавится прессованный графит и зашкаливают дозиметры.
Реакция чиновников на катастрофу продемонстрировала абсурд, беспринципность и системную преступность, которые в конечном итоге и похоронили Советский Союз.
Пока на станции разворачивался ад, в кабинетах создавали параллельную, безопасную реальность. Директор ЧАЭС Виктор Брюханов вместо немедленной эвакуации и объявления тревоги отправил в Киев и Москву успокаивающий рапорт. В отчете говорилось о том, что с пожаром справились, а радиационные показатели остаются в пределах нормы.
Однако реальные цифры шокировали. В ту ночь работники станции фиксировали в отдельных зонах более 200 рентген в час. Для понимания: человек получает здесь смертельную дозу всего за несколько часов пребывания. Вместо этого Брюханов официально задекларировал максимальный уровень в 3,6 рентгена. Когда к директору прибежал начальник штаба гражданской обороны с реальными измерениями радиационного фона, руководитель просто приказал ему молчать. Чтобы масштабы катастрофы в документах не бросались в глаза, уровень излучения намеренно указывали в микрорентгенах в секунду. Более мелкие единицы измерения создавали иллюзию контролируемой ситуации.
Исследователь истории Аким Галимов в своём проекте подробно описал, как именно советский аппарат пытался локализовать информацию, а не саму аварию:
«Они думали о том, как не допустить утечки информации за границу и паники среди населения. Поэтому сотрудники КГБ, чтобы информация об аварии не распространялась, блокировали в Припяти междугородние линии телефонной связи. Персоналу ЧС было приказано молчать. Почти 68 часов для советского телевидения и радио аварии не существовало».
Цена этого молчания оказалась слишком высокой. Команда второй военизированной пожарной части, которую возглавлял 23-летний лейтенант Владимир Правик, прибыла на крышу турбинного отделения в первые минуты после взрыва. Молодые ребята тушили раскаленный радиоактивный битум с помощью обычного песка и брезентовых рукавов. Они работали так, как будто это было локальное бытовое возгорание.
Спасателей никто не предупредил о смертельной опасности. У пожарных бригад не было ни спецоборудования для защиты от сильного облучения, ни банальных приборов для измерения высокой радиации. Из-за аномальной жары возле разрушенного реактора некоторые из ребят снимали защитные шлемы, фактически подписывая себе смертный приговор.
«В течение дня 26 апреля в больницу Припяти непрерывно доставляли людей с симптомами острой лучевой болезни. Это были пожарные, операторы и инженеры, которые первыми приняли удар на себя. Только за первые часы госпитализировали 132 пострадавших. «В этот самый момент руководство продолжало сообщать, что обстановка в городе Припять и прилегающих районах остается нормальной», — рассказал Аким Галимов.
Судебный процесс 1988 года признал Виктора Брюханова и других топ-менеджеров станции главными виновниками трагедии. Директор получил 10 лет лишения свободы, но отсидел лишь половину срока и вышел на свободу досрочно. Советская номенклатура сделала его козлом отпущения, чтобы снять ответственность с конструкторов реактора РБМК и министерских чиновников, которые знали о дефектах системы задолго до аварии, но игнорировали предыдущие ядерные инциденты.
Сам Брюханов спустя годы, в комментариях и интервью 2006 года, озвучил свою версию событий на суде:
«Я не согласен ни с официальной точкой зрения, ни с тем, о чем пишут журналисты. На суде высказывались ведущие ученые, конструкторы, представители технической экспертизы, прокуратуры, и все защищали честь своих мундиров. Только меня никто не защитил. Я считаю, что если бы система защиты реактора была нормально сконструирована, то аварии не произошло бы».
Виновными в Чернобыльской катастрофе были обе стороны: и руководство станции, которое испугалось ответственности перед высшим руководством, и союзные управленческие структуры, которые выпустили на линию потенциально опасный ядерный объект. Государство, десятилетиями строившее культ собственной безупречности, в критический момент решило спасти свой международный имидж, пожертвовав жизнями собственных граждан.
Подробнее о катастрофе на ЧАЭС, а также о шокирующих деталях из рассекреченных документов того времени смотрите в проекте историка Акима Галимова.
Читай также:
