Нас годами убеждали, что авария на ЧАЭС в 1986 году — это стечение обстоятельств или исключительно ошибка персонала во время ночного эксперимента. Однако системные причины катастрофы заложились за годы до этого.
Главной движущей силой тогда была не безопасность, а стремление партийного руководства успеть к очередной символической дате.
В своем проекте исследователь истории Аким Галимов раскрыл документы, которые показывают, как именно административная система СССР жертвовала техническими нормами ради премий и наград.
Четвертый энергоблок, который и стал эпицентром катастрофы, начинал свою работу в условиях безумной спешки. Его запуск планировали не по готовности всех систем, а под конкретный день в календаре — День энергетика.
«Четвертый энергоблок Чернобыльской атомной станции запускали в спешке к Дню энергетика. Фактически вводили в эксплуатацию, чтобы приурочить к этому празднику торжественное открытие», — отметил исследователь истории Аким Галимов.
Основное требование московского руководства к ЧАЭС заключалось в постоянном наращивании мощности. Параллельно станция должна была опережать графики строительства следующего, пятого энергоблока. Советская плановая экономика стимулировала руководящий состав объекта действовать на грани риска. За перевыполнение норм и досрочную сдачу объектов руководителям обещали государственные ордена, стремительный карьерный рост и значительные денежные вознаграждения. В этой гонке сознательно игнорировали технические недостатки или недоработки.
Свидетельства такого подхода хранятся в архивах и музейных фондах. В частности, заместитель генерального директора Национального музея «Чернобыль» Янина Швачко продемонстрировала в проекте Акима Галимова конкретный документ — оригинальное письмо-приглашение на праздничный вечер, где гости поздравляли друг друга с трудовым достижением.
«Советская административно-директивная система очень часто приурочивала запуски энергоблоков к определенным событиям и праздникам. И это приглашение было на празднование вечера, посвященного Дню энергетиков 22 декабря 1983 года. Именно в этот вечер узнали о вводе в эксплуатацию четвертого энергоблока ЧЭС», — рассказывает Янина Швачко.
На обратной стороне этого приглашения участники банкета оставляли свои подписи и эмоциональные впечатления от того, что блок заработал как раз вовремя. Однако праздничная атмосфера длилась недолго. Спешка при монтаже конструкций и некачественные материалы дали о себе знать почти сразу после того, как погасли праздничные иллюминации.
Янина Швачко отмечает, что проблемы обнаружили через считанные месяцы после торжеств:
«Уже через три месяца сообщают о существенных недостатках, которые как раз и допущены при строительстве третьего и четвертого энергоблоков».
Эти отчеты об инженерных просчетах и дефектах строительства попадали на столы чиновников, но кардинальных мер по их устранению или остановке реакторов никто не принял. Подробнее об этом — в проекте историка Акима Галимова:
Читай также:
