Известный актер и телеведущий, а сейчас военнослужащий Геннадий Попенко до сих пор видит сны об оккупации. Вместе с женой, ее родителями и двумя дочерями он полтора месяца просидел в подвале семейного дома в Иванкове под Киевом. Сейчас его воспоминания того времени вошли в сценарий сериала «Окуповані», съемки которого начал канал «2+2».
В эксклюзивном интервью «ФАКТАМ» Геннадий рассказал о своем страшном воспоминании, вкусном хлебе для дочерей и непростом выборе, который ему пришлось сделать.
— Геннадий, что чувствуете сейчас, когда большая война идет уже более полутора лет?
— Все так же, как и в начале войны в 2014 году. Бесконечная ярость к врагу, уважение к ВСУ, благодарность всем друзьям за рубежом, которые держатся вместе с Украиной. На самом деле нужно постоянно говорить об этом, потому что то, что ты чувствуешь внутри, люди извне не видят и не слышат.
— К каким вещам вы никогда не вернетесь?
- К русскому языку в кадре. Раньше производители снимали по-русски, мол, для того, чтобы русскоязычные украинцы понимали. Конечно, имелось в виду, что можно будет продать проект в русскоязычных странах — Казахстане, Армении и т.д. Вот этого уже не будет. Хотя! Что же я обманываю? Чтобы рассказывать правду об этой войне, нужно будет олицетворять на экране роли русскоязычных подонков. Вот тогда «надо будет вспоминать не великий, не могучий, но русский язык». Уверен, русский будет только в таком формате.
— Как оккупация изменила жизнь вашей семьи?
– Она научила ценить мелкие и большие вещи. Ломтик хлеба — это уже счастье, а если есть, что на него положить, это огромное счастье. В оккупации каждый день был очередным днем безысходности. Эта безнадежность физически влияла, было тяжело шевелить руками и ногами. Сейчас я снова такой, как был до оккупации. Главное – Свободный. А это можно почувствовать наверняка только после потери.
— Вспоминают ли дочери то время?
— Жена очень часто вспоминает. Многие с ней говорим, сравниваем. То, что было с нами в оккупации, никуда из нас не уйдет. И когда об этом рассказываешь, оно выныривает, возмущает, снова на глазах слезы и невозможно остановиться, прекратить проживать это.
Старшая дочь Богдана недавно вспомнила: «Пап, ты знаешь, я так хочу оккупационного хлебушка». Боже, я снова чуть ли не в слезы… За тем хлебом я ходил ночью, в комендантский час, чтобы, упаси Боже, не увидели москали. Стоял в очереди 14 часов и получал буханку хлеба. И эту одну теплую буханку приносил на девять человек. Представить что-нибудь вкуснее было невозможно. Я пообещал дочери, что мы поедем на наш хлебокомбинат, чтобы прямо из печки взять тот хлебушек.
Младшая, Святослава, которой сейчас три года, когда бахало, прислушивалась и говорила: «бах близко» или «бах далеко». Она привыкла к этим взрывам, уже определяла, где они и насколько опасны. Такие фронтовые дети.
Было ли в их семье ожидание большой войны? Какие воспоминания вошли в сериал «Оккупированные»? И какое воспоминание об оккупации не дает покоя? Об этом и больше читайте в интервью изданию «ФАКТЫ».
Читай также: