Условия ведения боевых действий на фронте претерпели существенные изменения с начала полномасштабного вторжения.
Появление разведывательных дронов и FPV-камикадзе кардинально усложнило работу реактивной артиллерии, сделав каждый выезд гораздо более опасным. О том, как работают расчеты БМ-21 «Град» под постоянным наблюдением врага и что больше всего запоминается в бою, рассказал командир взвода реактивной артиллерийской батареи 58-й отдельной мотопехотной бригады по позывку «Морпех».
Свой позывной военный получил в Черниговской области ещё в начале большой войны – в честь предыдущих лет службы в Военно-морских силах. Сегодня его подразделение работает с легендарной системой «Град».
«В чём её назначение? Прикрывать площади. Это касается штурмовых действий, скопления техники и живой силы. Ну или для отражения штурмов, когда русские идут стеной со всей техникой, чтобы сразу накрыть площадь и нанести им как можно больше потерь», – рассказал боец.
Дальность стрельбы, по словам военного, зависит от типа боеприпаса. Для «Града» есть снаряды, способные поражать цели примерно на 20 и 40 километров. Он также упомянул различные типы зарядов, в частности более короткие, более длинные и термобарические.
Однако современные реалии требуют от артиллеристов максимальной осторожности и быстроты. В отличие от ствольной артиллерии, которая может маскироваться в лесополосах, реактивным системам нужно пространство. Для точного наведения используется специальный прибор — буссоль, который устанавливается на открытой местности на расстоянии не менее 100 метров от машины.
«Сейчас ты работаешь, грубо говоря, прямо с поля, потому что специфика реактивной системы в том, что из кустов стрелять нельзя. Тебе нужна площадь, у тебя есть бусоль... То есть сейчас это очень трудоемко, учитывая, сколько FPV, и тебя сразу с первого залпа издалека видят», — отметил «Морпех».
По словам военного, зона действия российских беспилотников уже достигает, вероятно, более 30 километров вглубь украинских позиций — вплоть до Харькова и даже дальше. После первого же залпа враг может засечь позицию украинской машины. С этого момента включается своеобразный секундомер выживания.
«Россияне сейчас оперативно действуют, и сразу при первом обнаружении у нас есть немного времени — до 10–15 минут — чтобы выполнить задачу и уйти», — говорит военный.
Сам процесс стрельбы требует гибкости. В зависимости от ситуации экипаж может выпустить три снаряда или сразу полный пакет из 40 штук. В общем, 15 минут на позиции вполне хватает, чтобы сделать три-четыре залпа, дождаться корректировки от аэроразведки и внести новые настройки.
Больше всего в работе, признается «Морпех», запоминаются моменты, когда удается эффективно подавить противника, прикрыть подход наших войск или точно накрыть лес со скоплением вражеской пехоты. Особенно запоминается, когда после пристрелки все снаряды попадают точно в цель. Во время одной из последних операций экипаж сделал два раза по три пристрелочных выстрела, после чего выпустил остаток пакета – и все снаряды попали точно туда, куда нужно.
Еще одним ярким эпизодом стала работа на направлении Новодонецкого и Урожайного. Тогда «Морпех» занимал должность старшего сержанта и непосредственно контролировал и обеспечивал работу боевых машин. Украинские войска только что вышли на новые рубежи, заняв бывшие позиции россиян. Оккупанты же подготовили технику и намеревались атаковать. Однако украинская реактивная артиллерия действовала на опережение, успешно уничтожив вражескую бронетехнику ещё до того, как противник смог начать штурм.
Анализируя общественные настроения в тылу, военный остается категоричен в отношении тех, кто ищет отмазки, чтобы избежать призыва. Он убежден, что единственный правильный путь для тех, кто колеблется, — просто принять окончательное решение.
«Главное, чтобы они на это решились. Если уж так получилось, то идти до конца. Это единственное, что я могу посоветовать. А то, что они очень долго думают, значит, они не решились и всё. Самое возмутительное — это отмазки людей, чтобы не идти», — признается «Морпех».
