Парижское полицейское управление конца XIX века напоминало конвейер хаоса и бессилия.
Следователи и тюремные надзиратели ежедневно сталкивались с одной и той же схемой: задержанный за кражу рецидивист называл вымышленное имя, предъявлял чистые документы и представал перед судом как впервые пойманный правонарушитель. Вся идентификация опиралась исключительно на память детективов. Если оперативник лично не вспоминал лицо, бандит легко избегал серьезного срока.
Всё изменилось, когда в архив префектуры устроился Альфонс Бертильон — сын известного статистика, человек с математическим складом ума и фанатичной любовью к порядку. Именно аналитический подход Бертильона положил конец эпохе анонимных преступлений.
Из архивов префектуры полиции Парижа известно, что Бертильон предложил кардинально новый метод — антропометрию, которую впоследствии назвали «бертильонированием». Логика была проста: скелет взрослого человека после 20 лет не меняется, а шансы найти двух человек с абсолютно одинаковыми параметрами тела — ничтожны. Альфонс измерял всё: длину головы, ширину ушей, длину пальцев, левого предплечья и стопы.
Коллеги сначала крутили пальцем у виска, когда видели, как Бертильон бегает по камерам с циркулем. Но в 1882 году руководство дало ему шанс. Результат поразил: с помощью карточки измерений он за считанные минуты вычислил вора, выдававшего себя за другого человека.
Параллельно Бертильон совершил ещё одну революцию, которая сегодня кажется нам обыденностью. Он ввёл строгий стандарт судебно-изоляционной съёмки. До этого арестантов фотографировали как для семейного альбома — в шляпах, в полупрофиль, с улыбкой. Такие карточки были бесполезны для розыска, и Альфонс заставил фиксировать два четких ракурса: ровный анфас и чистый правый профиль. Свет должен был падать так, чтобы была видна каждая морщинка или шрам.
Исторические труды по развитию криминалистики отмечают, что система Бертильона продержалась на пике популярности более двадцати лет. Её скопировали полицейские департаменты по всему миру. Крах метода произошёл в начале XX века в американской тюрьме Ливенворт, куда доставили осуждённого по имени Уилл Уэст. Его антропометрические данные до миллиметра совпали с параметрами другого заключённого, который уже сидел там и носил такое же имя. Они выглядели как близнецы, хотя не были родственниками.
Этот случай заставил правоохранителей перейти на дактилоскопию — отпечатки пальцев оказались более надежными. Бертильон до конца жизни сопротивлялся новому методу и считал свои вычисления более точными. Однако его главная заслуга не в линейках, а в том, что он заставил следствие работать с математической точностью, а не с субъективными догадками. И каждый современный «магшот» в базе полиции — это его прямое наследие.
Читайте также:
