Именно на этом в интервью исследователю истории Акиму Галимову особо отметил ведущий историк по вопросам Волынской трагедии Владимир В'ятрович, объяснив, почему украинское общество десятилетиями не имело полной картины тех событий. А главной причиной такой ситуации были наглухо закрытые архивы советских спецслужб.
В отличие от польских исследователей, которые имели доступ к документам, украинские историки работали без доступа к полному массиву документов. Кроме того, сама тема деятельности Украинской повстанческой армии считалась политически токсичной, поэтому государственные институты пытались максимально дистанцироваться от нее.
Кроме того, на фоне колоссальных катастроф украинской истории 20 века польско-украинское противостояние выглядело лишь одним из многих трагических эпизодов. Миллионные жертвы Голодомора, Большого террора и нацистской оккупации затмевали локальный конфликт на западных границах.
Однако ситуация кардинально изменилась после 2015 года, когда доступ к архивам советских спецслужб стал систематическим и позволил украинским историкам увидеть полную картину. И тогда, по словам Владимира Вятровича, выяснилось, что наряду с антипольскими акциями происходили и систематические действия польского подполья против украинского гражданского населения, что существенно осложнило одностороннюю интерпретацию этих событий.
После открытия архивов украинские историки получили доступ к гораздо более обширному массиву источников. В то же время в Польше был принят закон, который, по словам Владимира Вятровича, фактически закреплял трактовку конфликта как геноцида и устанавливал ответственность за публичное отрицание такого подхода.
«В Украине эта тема была неизвестна, в частности, из-за отсутствия источников. У нас архивы были закрыты, в отличие от Польши. До 2008 года, когда мы начали открывать эти архивы, с 2015 года мы наконец смогли систематически раскрыть эту тему. У нас тема УПА считалась настолько политически опасной, что лучше ею не заниматься. Государство сильно дистанцировалось от этой темы», — рассказал Вятрович Акиму Галимову.
Но если открытие архивов и доступ к первоисточникам стали основанием для переосмысления событий, почему же отдельные польские политики продолжают настаивать на использовании термина «геноцид»? И какие юридические и исторические факты опровергают это определение? Подробнее об этом — в проекте исследователя истории Акима Галимова:
Читайте также:
- Крупнейшая в мире подпольная церковь: как украинские священники служили литургии в лесах и котельных?
- Покушение на президента или уничтожение истории: что на самом деле произошло в Лавре 3 ноября 1941 года?
- Уничтожение православной церкви в 30-х годах: как Сталин готовился к захвату Западной Украины?