В Польше их официально квалифицируют как геноцид польского населения, тогда как часть украинских историков считает такое определение спорным и подчеркивает более широкий контекст украинско-польского противостояния. Об этом в своём проекте говорит исследователь истории Аким Галимов.
Важно различать историческую оценку и юридическое определение геноцида. Международное право не устанавливает, что геноцид обязательно должен совершаться государством. Определяющим является наличие специального намерения уничтожить полностью или частично национальную, этническую, расовую или религиозную группу. Именно вопрос о таком умысле и организации насилия является предметом дискуссии историков.
Украинско-польское противостояние на Волыни началось не внезапно в 1943 году. Его предпосылки формировались еще до Второй мировой войны. После советской, а впоследствии нацистской оккупации регион превратился в арену борьбы различных подпольных сил. Украинское и польское подполье преследовали собственные политические и территориальные цели, а противостояние постепенно переросло в масштабное насилие против гражданского населения.
В 1943 году подразделения украинского подполья совершали массовые нападения на польские поселения. Среди жертв были женщины, дети и пожилые люди. В то же время польские подпольные формирования также проводили карательные акции против украинского населения. Украинские села подвергались нападениям, мирные жители становились жертвами убийств и других преступлений.
Это не означает, что все преступления были одинаковыми по масштабу или характеру. Однако для понимания трагедии важно учитывать взаимное насилие и его более широкий исторический контекст.
Историк Владимир Вятрович в интервью Акиму Галимову рассказал, что квалификация событий как геноцида является проблематичной, в частности из-за отсутствия у украинского подполья государственного аппарата и полного контроля над территорией.
«Я не знаю ни одного случая в мировой истории, когда геноцид организовывало не государство. Геноцид предполагает возможность использования таких системных преступных инструментов, которые может обеспечить только государство», — отметил историк.
В то же время это позиция конкретного исследователя, а не требование международного права. Отсутствие государственного аппарата само по себе не исключает возможности квалификации преступлений как геноцида. Ключевым остается вопрос о специальном умысле уничтожить соответствующую группу.
Историки продолжают спорить о масштабах преступлений, их организации, роли ОУН и УПА, а также польского подполья и юридической квалификации событий. Бесспорным остаётся одно: убийства мирных жителей были преступлением независимо от того, кто их совершал.
Когда на самом деле началось украинско-польское противостояние, почему 1943 год стал переломным и какую роль в трагедии сыграли оба подполья? Об этом — в проекте исследователя истории Акима Галимова.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: